О ЧУВСТВЕ ВИНЫ И ГРУЗЕ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Чувство вины очень едкое и болезненное чувство. И достаточно часто оно всплывает в терапии. В отличие от конкретной вины от какого-то реального проступка, есть особое чувство вины, которое трудно осознается и еще труднее, естественно, вербализируется. Оно как бы размыто, существует как постоянный фон внутренней жизни человека и, как следствие, не замечается. Осознать его в диалоге с терапевтом сложно, а если удается, это переживается достаточно болезненно. Но проблема не в этих неприятных чувствах. При грамотном сопровождении их можно трансформировать. Проблема в том, что это глобальное чувство вины как ни странно имеет свою выгоду, так как отнимает ресурсы от настоящего взросления личности.

Ключевой мыслью философов и психологов-экзистенциалистов, от Серена Кьеркегора до Жана-Поля Сартра, является идея о том, что человек обречен на свободу и, следовательно, на ответственность. Но ответственность эта — за свою собственную жизнь, за свои выборы, ценности и проекты. Сартр называл это «авторством» своей судьбы. Невротическое искажение возникает, когда мы расширяем сферу своей ответственности до бесконечности, пытаясь отвечать за чувства, выборы и благополучие других взрослых людей. Это рождает токсичное чувство экзистенциальной вины — вины не за проступок, а за сам факт своего существования. Но погружаясь в это неосознаваемое чувство вины, психика защищается от неприятных эмоций, формируя поведенческие стратегии, не приносящие человеку счастья. Поэтому несмотря на плотную связку в обыденном сознании «вина – ответственность» в психологии эти понятия скорее противопоставляются, чем рассматриваются в причинно-следственных отношениях.

Вопрос разграничения вины и ответственности лежит в плоскости психологического времени. Чувство вины (хроническое, то самое «свободно плавающее») – это чувство, направленное в прошлое. Оно фокусируется на самобичевании, оно парализует и не ведет к конструктивному действию, да вообще ни к какому действию не ведет, если честно. Шикарно об этом метафорически описано в рассказе Дафны дю Морье «Яблоня». Принятие ответственности – это осознанная позиция, направленная в настоящее и будущее. Она отвечает на вопрос: «Что я могу сделать сейчас, исходя из моих ценностей и реальных возможностей?». Она освобождает и дает силу.
Психологи (например, Ирвин Ялом в своей книге «Экзистенциальная психотерапия») говорит, что невротическая же вина — это симптом мазохистской структуры личности, где страдание становится способом доказать свое существование и «заплатить» за право быть. О взрослой ответственности тут речи не идет, как ни странно, чувствуя себя виноватым, страдая от этого, человека получает болезненное удовольствие.

Здесь можно увидеть две крайние формы поведения, которые при близком рассмотрении все равно являются крайне инфантильными, так как что в одном случае, что в другом, человек не несет ответственности за свою жизнь – он либо сбагривает ее на других, играя роль ребенка, либо героически несет ее за других, спасая тех, страдая, болея, но… ничего не меняя для своего благополучия (ожидая бессознательно, что те, другие, заметят, оценят и сами дадут).

При отказе от ответственности она делегируется внешним силам, а человек занимает инфантильную позицию жертвы (типа «Это не я, это обстоятельства/начальник/муж виноваты»). При мазохистском паттерне брать всю ответственность на себя («Я должен всех спасти, всем помочь, всё предусмотреть») человек берет на себя неподъемную ношу чужого груза, чтобы через страдание обрести иллюзорное чувство контроля, значимости и любви. Если это не осознанная позиция, продиктованная глубоким внутренним выбором в опоре на собственные нравственно-этические нормы (как, например, в монашестве), это не альтруизм, а форма невроза, где границы личности растворены.

Когда эти механизмы человеком осознаны и он двигается в сторону разделения ответственности и невротичной вины, то обнаруживаются интересные вещи – в первую очередь эмоциональное спокойствие, уходит тревога, тот эмоциональный дискомфорт от вины и высвобождается глубоко задавленный гнев. Когда нам с клиентом удается пройти по этому пути, то они потом, подводя итоги терапии, говорят, что чувствуют себя гораздо устойчивее и сильнее. При этом да, гораздо меньше той размытой и неопределённой тревоги, так как есть внутренняя сила перевести тревогу в конкретное опасение, а значит ответить себе на вопрос, что я могу сейчас с этим сделать. А еще очень помогает снять с себя ненужное и отдать тому, кому это принадлежит. Очень ресурсно и гораздо менее энергозатратно.

Но очень важно нести и свой груз. В человеческом контакте это неизбежно, когда оба партнера разделяют ответственность за свои отношения. «Белые пальто» бывают только в сказках. Как бы мне не хотелось, как бы не было больно, я осознаю, что я тоже вложилась своими реакциями в тот или иной конфликт, в то или иное недопонимание или недоразумение. Как всегда – баланс во всем, отделение «чечевицы от гороха» как в сказке, где мое, а где –чужое. И тогда фраза «Я виноват, прости меня» не сдерет кожу с моего языка. Я – взрослый человек. И речь не о невротичной вине, а о способности взрослого человека нести ответственность за свои поступки. И ждать того же от другого.