Оливер Сакс о любви к музыке

Сегодня в рубрике #proкниги рецензия на работу известного американского невролога Оливера Сакса «Музыкофилия». Книга написано в популярном нынче жанре «истории из практики», но Сакс -один из первых, кто стоял у истоков его зарождения, так что ему можно. «Музыкофилия» — одна самых поздних работа автора, где достаточно изящно, на мой взгляд, переплетены музыковедение, нейробиология и клиническая практика.
Как специалист, чья научная профессиональная жизнь разделена между анализом когнитивных процессов и устройством нервной системы, а также просто как музыколюбитель я нахожу эту книгу не просто сборником клинических случаев, а фундаментальным исследованием самой природы человеческой укорененности в музыке.

С точки зрения клинической практики и неврологического опыта Сакс блестяще демонстрирует, что музыка – это не просто нечто эфемерное, живущее где-то «в душе», а конкретная и достаточно мощная функция мозга. Через истории разных пациентов – от тех, кто после удара молнии неожиданно приобрел абсолютный слух и одержимость игрой на фортепиано, до тех, кто в результате инсульта перестал узнавать человеческие голоса, но сохранил способность воспринимать мелодии – автор картографирует «музыкальный мозг». Он показывает, как амигдала окрашивает музыку эмоциями, как височные доли и слуховая кора обрабатывают гармонию и мелодию, а моторная кора и мозжечок заставляют нас неосознанно отбивать такт. Очень интересно описаны музыкальные агнозии (нарушения в восприятии музыки): когда распадается восприятие ритма, тембра или мелодии по отдельности. Это доказывает, что наш мозг, с одной стороны, анализирует музыку модульно, как сложнейший паззл, а с другой стороны указывает и на обратную синтетическую работу по интеграции компонентов этого паззла и холистического восприятия музыкального произведения.
Случай с тональной афазией, когда пациент теряет способность различать речь, но сохраняет понимание музыки и интонаций, — прямое указание на разные нейронные пути для музыкального и речевого интеллекта, имеющий большое значение для эволюционных теорий языка и интеллекта.

В своей работе Сак выходит просто за пределы нейробиологического анализа восприятия музыки. Автор исследует музыку как нарратив, который выстраивает наше сознание. Глубокий анализ «музыкальных галлюцинаций» – не как симптома психоза, а как «высвобождения» следов памяти при потере слуха – предоставляет материал для осмысления и выдвижения новых гипотез о работе человеческого сознания. История Клайва Уэринга, страдающего тяжелой амнезией, но помнящего и дирижирующего музыкой, — интересный факт и иллюстрация того, что музыкальная память и эмоциональная память тесно связаны с иными, более глубокими и устойчивыми системами, чем эпизодическая и автобиографическая память. Музыка для героя этой истории стала якорем самоидентификации. Отдельно в книге поднимается вопрос музыкальной терапии, например, при болезни Паркинсона, когда ритм организует распадающиеся двигательные функции, и при афазии, когда пение прокладывает обходной путь к речи.

Эта книга – образец научной популяризации, где автор избегает сухого академизма, но надо отдать ему должное, никогда не скатывается в упрощения. Неизбежная для такого формата фрагментарность имеет и свои преимущества, так книга – скорее набор эссе, а не систематический учебник по нейробиологии музыки.
Выводы делать читателю, конечно. По мне так это хорошая научно-популярная работа, где утверждается, что музыка есть важнейшая составляющая нашего человеческого опыта, без которого мы не были бы теми, кто мы есть с эволюционной точки зрения.